Где отдохнуть  в январе феврале марте апреле мае июне июле августе сентябре октябре ноябре декабре Где отдыхать с ребенком

Страны в Интернете: рассказы о путешествиях

Туры | Рассказы о путешествиях. Конкурс рассказа | Контакты |

На главную Кения
Кения

Hi!

Кения
Фото Кении
Кения

Кения

<< Начало, стр. 1     Стр. 2     Окончание на стр. 3 >>

Кения, флаг

 

 


  Предложения
туристических компаний

Отели в Кении
Туры в Кению

Путеводители
Книги
Сувениры
Картины

Фото из разных стран

Хорошие страны:
Абхазия
4 страны Африки
Бангладеш
Бахрейн
Белоруссия
Бенин
Бирма
Ближний Восток
Болгария
Бразилия
Бурунди
Венгрия
Вьетнам
Гана
Германия
Горы Гималаи
Греция
Грузия
Европа: на автомобиле
Египет
Израиль
Индия
Индонезия
Иордания
Иран
Испания
Италия
Йемен
Камбоджа
Страна Камчатка
Канарские острова
Кения
Китай
Конго
Куба
Латвия
Ливан
Ливия
Мавритания
Малайзия
Марокко
Мексика
Непал
Норвегия
ОАЭ
Пакистан
Польша
Россия
Руанда
Румыния
Северная Корея
Сирия
Судан
Таиланд
Тибет
Того
Туркмения
Турция
Уганда
Украина
Франция
Черногория
Чехия
Швеция
Шри-Ланка
Южная Корея
Эквадор
Япония




Куда поехать отдыхать
в ноябре за границу


Куда поехать отдыхать
в декабре за границу


Куда поехать
на Новый Год?


Куда поехать отдыхать
с ребенком зимой





Рассказы и отзывы туристов
о разных странах.
Конкурс рассказа >>

 

 

Антон Кротов
200 дней на юг
Путешествие автостопом через 17 стран Африки

Путешествие
автостопом
через 17 стран
Африки


Александр Редько
7000 километров
по Африке

Приключения в ЮАР, Ботсване, Замбии, Малави, Танзании, Кении, на острове Занзибар, а также мысли, ими навеянные

Приключения
в Африке

 


Кения. ЖирафКения. Джамбо* Африка!

Вот и первые термитники показались. Некоторые построены прямо вокруг стволов деревьев. Сначала красноватые, а ближе к границе с Танзанией – бурые, под цвет земли. Невысокие (не более трех метров), с несколькими конусами-башнями, пронизанными вертикальными вентиляционными каналами. (В Танзании термитники намного выше и основательней – целые крепости высотой более пяти метров).
Удивительно, что иные сооружения находятся совсем близко к хижинам людей – на расстоянии не более двадцати метров. Почему удивительно? Да потому, что термиты зачастую незаметно для человека выедают внутренности деревянных конструкций в домах, отчего те впоследствии рассыпаются в труху. В то же время мы видели термитники, расположенные вдали от деревень, но крестьяне почему-то уничтожали их в огне огромных костров. Странно! Точнее сказать – не логично.
Местность на юге Кении гористая. Однако последние километров двадцать мы ехали по ровной, как стол, саванне с сухой, местами даже потрескавшейся землей, покрытой бурой, полегшей травой - национальному парку Амбосели. Этот район вообще изобилует контрастами: вроде только что ехали по полупустыне, как уже мчишься по степи, покрытой сочной растительностью, а еще через пару километров въезжаешь в саванну с колючими кустарниками и редкими деревьями.
Впереди возник столб пыли. Поначалу приняли его за обычный для этих мест смерч, но вскоре поняли, что пыль поднята копытами огромного стада антилоп гну, спасавшихся бегством от преследовавших их гепардов. Чем завершилась погоня, мы таки не узнали - дорога повела нас в противоположную сторону. Следует отметить, что гепарды очень заботливые родители. В отличие от львов, они первым делом кормят детей, а сами питаются тем, что останется. Когда же детеныши подрастут, мать начинает учить их самостоятельно добывать пропитание: принесет антилопу с прокушенной ногой и отдаст детям, что бы они учились сами умерщвлять живность.
А вот и земные исполины - африканские слоны. Ходят семьями, отчего в стаде разнокалиберные особи. Тут же на бугре, в тени дерева нежились львы.
Наконец свершилось - в дымчатом мареве в просветах между облаков показался он – долгожданный величественный вулкан, вспоровший африканский континент усеченным конусом застывшего содержимого преисподней. Заполненные голубоватым льдом глубокие расщелины, сверкающими сваями подпирали белую шапку. Тут уж сомнений не возникло – да, это Он! В Африке больше нет беловерхих вершин. Высота вулкана 5895 метров. Это на 253 метра больше чем у самой высокой вершины Европы – Эльбруса.

 

Наш водитель, непонятно каким образом ориентируясь в немыслимом лабиринте дорог, звериных троп (животные за многие годы набили их здесь великое множество), объезжая стада слонов, антилоп, буйволов остановились на перекрестке, рядом с артезианской скважиной. Из нее ручным насосом качали воду бритые наголо масайки в цветастых кофтах и юбках. Наполнив двадцати литровые канистры, они закинули их на головы, и пошли, вернее, поплыли, чуть придерживая ёмкости одной рукой.
У нас был выбор: либо сразу ехать в кемпинг, либо сначала посетить масайскую деревню, что в двух километрах отсюда. Несмотря на то, что уже вечерело, выбрали второй вариант.
Деревня являла собой довольно безрадостное зрелище. Земля вокруг нее голая, серо-бурого цвета с редкими кустиками, короткой травой – козы все выщипали. Огорожена от мира глинобитной изгородью полутораметровой высоты с тремя воротами – проходами. Один из них в школу – поляну с рядами плоских камней вместо парт и стульев. Внутри, вдоль городьбы, десятка два глинобитных хижин с покатыми, почти плоскими крышами. Посреди площадь, покрытая толстым слоем мелкой, въедливой пыли. Несколько огромных кряжистых сухостоин напоминали о том, что здесь когда-то стояли леса, росли тучные травы. Между домами и площадью подковообразные загоны для коз: валы из сложенных друг на друга веток колючего вереска. Проход в загоны закрыт лежащей поверх него жердью. Все предельно просто, беззатратно и в то же время функционально.
К нам на встречу вышел староста и учитель в одном лице – высокий, худой, налысо бритый масай лет тридцати в бардовой накидке. Его сопровождали двое мужчин постарше. Тоже тонкокостные, бритоголовые, в таких же накидках. На ногах у всех сандалии вырезанные из автопокрышек. После недолгих переговоров староста согласился за семьдесят долларов показать деревню.
Начали с осмотра хижин, сплетенных из прутьев, и обмазанных глиной вперемешку с навозом. Внутри кромешная, почти непроницаемая тьма – одно окно, да и то размером с ладошку! Как масаи находят в такой темноте одежду, посуду?! Или зрение у них подобно кошачьему. Крохотные комнатки захламлены. Горячий воздух пропитан пылью. Условия для жизни, на мой взгляд, невыносимые, но аборигены вполне счастливы.
На площади тем временем собралось с десяток молодых женщин с младенцами за спиной. Все в праздничном одеянии, с головы до ног обвешаны разноцветными украшениями. Мочки ушей, разрезанные посередине, вытянуты…до плеч! – для нас вид этих «веревочек» из живой плоти после грязи и тесноты хижин, был вторым потрясением. А дырка на месте двух нижних передних зубов, специально выбиваемых у всех замужних женщин – третьим. Я уж молчу про бритые головы и железные кольца в носу. Весьма экстравагантное у масайских мужчин представление о женской красоте. Если бы рядом с собой довелось увидеть в постели такую красотку, то думаю, долго бежал бы до российской границы. Интересно, а как масайские мужчины воспринимают и оценивают наших женщин? Неужели так же как мы ихних?!
Кения, Африка. Масайский танец Когда наша великолепная семерка осторожно приблизилась к этим «супермоделям» они выстроились в ряд и с энтузиазмом запели национальные песни. Затем с пяток мужчин поочередно исполнили незатейливый танец – серии высоченных свеч-прыжков, под ритмичные выкрики соплеменников. В заключение нам продемонстрировали как масай за одну минуту с помощью палочки и дощечки, без спичек, используя лишь трение, разжигает костер. В этом деле есть свои хитрости. Узкая опорная дощечка выстругивается непременно из акации. В ней вырезают сферическое углубление, в которое упирают палочку (тоже из акации), напоминающую длинный карандаш и, сильно давя вниз, быстро крутят ее то в одну, то в другую сторону ладонями. Первый секрет, без знания которого огонь не добыть, заключается в том, что углубление проделывается не по середине дощечки, а ближе к краю, так что бы оно примерно на одну четверть «висело» как бы в «воздухе». В этом месте по всей толщине дощечки делается прорезь, через которую к месту активного трения поступает кислород. В этом второй секрет успеха.
Через секунд двадцать из углубления заструился дымок и как только затлела искорка, масай насыпал на нее сухой измельченный навоз, и раздув яркие искры, накрыл их травой, тонкими веточками. Ровно через минуту у наших ног полыхал костер. Так быстро не всякий даже спичкой его разожжет.
Нехитрые приспособления для добычи огня пополнили мою этнографическую коллекцию, собираемую с 1971 года, с тех пор как побывал у удэгейцев на хребте Сихотэ Алине.
На этом наше знакомство с масайским поселением закончилось. Да, чуть не забыл – в деревне очень много детей. Из дверей каждой хижины выглядывало по несколько чумазых, диковатых лиц, на которых светились любопытством карие глазенки…
До кемпинга, расположенного на полянке, окруженной деревьями, добрались уже в густых сумерках.
Наш гид с водителем принялись готовить ужин, а мы обживать свои временные жилища. Меня вдруг зазнобило. Температура воздуха +20ºС, а я дрожу от холода. Что бы согреться одел сначала свитер, потом и зимнюю куртку (взял ее для подъема на Килиманджаро – на заснеженном конусе мороз достигает –15ºС плюс сильный ветер), но это не помогло. Когда меня затрясло так, что застучали зубы, я, забравшись в палатку, нырнул в спальник. Следом зашел обеспокоенный Доктор. Он дал каких-то таблеток, но процесс как говорится, уже пошел. К утру я оставил с десяток меток среди колючих кустов африканской саванны. Ребята после легкого завтрака уехали на съемки слонов. Такого обилия этих животных, как в парке Амбосели нет больше ни в одном другом парке Кении. Вернулись они часа через два возбужденные и довольные множеством удачных снимков, среди которых есть уникальный – львиный прайд отдыхает в окружении двух десятков громадных слонов.
В моем кишечнике к этому времени ничего достойного для продолжения забегов вглубь саванны не осталось и я бесстрашно сел в автобусик увозивший нашу группу в сторону границы, к месту, где в полдень должна состояться встреча с представителями танзанийского туристического агентства. Ехал в полуобморочном состоянии, не вынимая головы из полиэтиленового пакета и периодически напоминая о постигшем меня несчастье, протяжными извержениями, сопровождаемыми душераздирающими звуками.
Отрывочно помню, как проходили паспортный контроль, как после долгого пути добрались до отеля Аиша у подножья Килиманджаро. Отсюда из окна номера открывался живописный вид на снежную шапку, парящую над черным континентом белым облаком.
Отель оказался очень уютным, с разноуровневой, благодаря расположению на склоне холма, планировкой. Все, включая приятный ландшафтный дизайн, способствовало полноценному отдыху. Как, впрочем, и в остальных отелях, где мы останавливались. Выпив с чаем и галетами очередную порцию лекарств сразу лег. Для победы над болезнью, в моем распоряжении оставалась одна ночь – завтра восхождение.
Утром все лишнее сложили в камере хранения отеля и на автобусе подъехали к воротам стилизованным под высокий шалаш – вход в Национальный парк Килиманджаро. Высота над уровнем моря 1800 метров. Для восхождения мы выбрали самый сложный и зрелищный из четырех маршрутов – маршрут Мачаме. На пункте регистрации стояло в очередь несколько групп из разных стран (США, Канада, Германия). Пока оформляли и оплачивали разрешение на подъем, носильщики рассовали наши рюкзаки по огромным, из серебристой ткани мешкам. Завязываются они как обычные солдатские вещмешки – удавкой из лямок. Все организовано так, что носильщик в дороге практически не прикасается к твоему рюкзаку: утром перед выходом, засовывают его в свой мешок, а вечером на кемпинге достает и возвращает прямо в руки хозяина.
Нашей группе из семи человек дали в сопровождение около двадцати танзанийцев! На каждого по два носильщика, плюс повар, гид, лидер (руководитель) восхождения. Носильщики кроме наших рюкзаков, несли палатки, посуду, газовые болоны с горелками, воду, продукты на шесть дней. На стоянках они ставили жилые палатки для нас и себя и столовую - большую палатку со столом и раскладными стульями. Они же разносили теплую воду для умывания, что было как нельзя кстати, поскольку на горе по утрам минусовая температура. Мы несли только небольшие рюкзачки с фото-видеоаппаратурой, водой и сухим пайком.
На маршрут вышли в полдень. Командор сразу установил темп: 30 минут хода, 10 минут отдыха. Лес сырой, густой, практически непроходимый. Одним словом – экваториально-тропический. Часа два я держался в общем ритме, а потом стал тормозить. Со мной рядом всегда находился сухопарый танзаниец. Пару раз показал ему жестами, иди мол, не беспокойся, не пропаду. А он в ответ только разводит руками: нельзя мол, я замыкающий.
От духоты, физической нагрузки и предательской слабости капли пота падали со лба столь часто, что брезентовая сумка, висевшая на груди, вскоре почернела. Пройдя восемнадцать километров, мы поднялись по крутому гребню на скалистый мыс. Высота 3000 метров. Тропический лес кончился. Его сменили кусты вереска. Это место называется Мачаме Кемп. В дощатой будке, окрашенной в зеленый цвет, на макушке мыса, сотрудник парка регистрировал в журнале под роспись каждого поднявшегося. На ночлег устроились на крохотной покатой, каменистой площадке. К ужину опять не прикоснулся – тошнило от одной мысли о еде.
Попытался выпить в лечебных целях двадцать граммов виски – так оно, не успев достичь желудка, тут же вылетело обратно. Насилу залил полстакана чая и лег с одной мыслью: «Завтра я должен быть здоров». Всю ночь снилось, как я борюсь с мосластым, заросшим черной шерстью зверем и в итоге, разбив ему голову камнем, побеждаю. С утра и в самом деле чувствовал себя великолепно. От переполнившей меня радости я дико улюлюкая, принялся всех подряд обнимать. Но лишь только поел – сразу в кусты.
Перед продолжением маршрута дежуривший на КП сотрудник опять зарегистрировал нас и попросил расписаться. Молодцы ребята, четко контролируют процесс.
Тех сил, что организм скопил за ночь, хватило на три перехода. Все это время лидировал, идя за нашим проводником след в след – он то уж знает, куда ногу поставить, чтобы не расходовать лишних сил. Поднимались по каменистой тропе, проложенной сквозь заросли вереска, в окружении скальных обнажений, то вздымающихся к небу, то проваливающихся глубоко вниз.
Потел просто катастрофически. Пот со лба и носа лил как из перезревшей грозовой тучи. Высота и разреженность воздуха все сильней давали знать о себе. Дыхание участилось до предела. Появилось ощущение, будто дышишь пустотой: легкие не расправлялись даже при глубоком вдохе. Растительность становилась все скуднее и однообразнее.
Издали склоны Килиманджаро кажутся гладкими и пологими, но на самом деле вулкан являет собой грандиозный лабиринт отрогов, ущелий, террасс, цирков, базальтовых плат, отвесных скал. Тропа местами идет по гребню отрога и сужается порой до метра. Оступишься – в лучшем случае покатишься по склону, унизанному зубьями скал, а в худшем, полетишь в бездну.
Кстати, для таких «непутевых» восходителей как я, через каждые четыре километра у тропы установлен указатель «Туалет». Эти полюбившиеся мне сооружения, сколоченные из темных проморенных досок с вытяжной трубой сзади, стоят незаметно в сторонке. Внутри чисто, без традиционно сопутствующих запахов. По правую руку даже рулон туалетной бумаги висит. И вообще бросается в глаза идеальная чистота во всех без исключения национальных парках и вместе с тем грязь и чудовищная антисанитария за их пределами в большинстве селений.
По очередному крутому отрогу, взобрались на просторное, морщинистое базальтовое плато с безжизненным лунным ландшафтом: камни покрывала лишь узорчатая сыпь лишайника. По нему были разбросаны ночлежные площадки Шира Кемпа (4000 метров). Пройдя очередную регистрацию, заняли одну из свободных.
***
Прямо над плато соблазнительно близко вздымался, сияя в лучах заходящего солнца, приплюснутый конус самой высокой горы Африканского континента. Казалось, что он совсем рядом – в паре часов ходу, но это типичная иллюзия - в горах, прозрачный, разряженный воздух все зрительно приближает. На самом деле до него еще не менее двух дней подъема. Отсюда хорошо видны ледники, затопившие все глубокие расщелины склонов вулкана. Их языки спускаются до отметки 4600-4700 метров. Ниже голые каменистые скаты плавно переходящие в террасу – плато, покрытое цветистыми лишайниками, на котором и находится Шира Кемп. Ниже под нами, Килиманджаро окружено мягкими грудами облаков. На западе, вроде совсем рядом, а на самом деле в шестидесяти километрах, демонстрирует свой идеальный конус - вулкан Меру. По его скатам ягнятами разбрелись белые облачка. Он пониже – 4565 метров, но тоже выглядит внушительно и даже более эффектно, благодаря большей крутизне склонов. Особенно сейчас на фоне заката, когда его черный конус разрезает багряный околышек горизонта. Лысая макушка этого вулкана, иссеченная складками, похожими на старческие морщины только иногда на день-два белеет от выпавшего снега.
Мне опять выделили отдельную палатку. Ребята стесняют себя, стараясь создать условия для моего быстрейшего выздоровления, но неблагодарный желудок во время ужина вновь категорически отказывается от пищи. Ощущение, будто система пищеварения уничтожена. С трудом залил в себя четверть стакана чая – больше не смог – начались рвотные спазмы. Что удивительно – жажды вообще не ощущаю. Хотя на подъеме пропотел так, что рубашка перестала впитывать влагу, и пот стекал на продолжение спины ручьями. Похоже, что и солей вымыло прилично. Хребтина стала гибкой, как у змеи и шейные позвонки не скрежещут, как прежде, а лишь мягко похрустывают. Это конечно здорово. Вот еще бы пищеварительные органы оживить. Но они похоже умерли окончательно - даже аскорбинку с глюкозой прососать не смог. Мышцы уже третьи сутки не получают топлива для восполнения потраченной энергии.
С заходом солнца, часов в семь стало резко холодать. Я надел куртку и удобно усевшись на базальтовый выступ, чтобы отвлечься от невеселых дум принялся рассматривать черный шатер, прошитый алмазными стежками незнакомых россиянам созвездий. Нашел знаменитый Южный Крест. В скольких книгах читал о нем! Скольким поколениям мореплавателей его свет служил путеводным ориентиром. Сопровождал экипажи и Магеллана и Кука и Васко де Гаммы! А теперь вот турист из Башкирии любуется им. Чудно.
Несмотря на теплую одежду, меня вновь начало знобить. Забравшись в спальник, провалялся в полузабытьи до рассвета. Выполз из палатки – покачивает, голова кружится: ночной отдых в этот раз не прибавил сил. А поскольку я не мог ни только есть, но и даже думать о еде, было очевидно, что еще два дня восхождения мне не сдюжить. Сердце разрывалось от обиды, но я набрался мужества и объявил Командору о своем решении спуститься вниз – это единственное, на что сил у меня еще хватит. Николай Рундквист сообщил о моем намерении проводнику. Тот воспринял это с пониманием и одобрением. Тут же по рации связался со службой спасения и договорился, что к подножью Кили подъедет машина, на которой меня отвезут в больницу в г. Аруши. Одному спускаться не разрешили – дали сопровождающего.
Все ребята вышли проводить «приверженца трезвого образа жизни». Каждый всячески утешал, но у меня на душе было муторно – вот он белоснежный, сверкающий пуп Африки, еще пару дней и был бы на нем, но после трехдневного вынужденного голодания, связанного с отказом желудка принимать пищу, на 6000 метров мне не подняться, а быть обузой для команды, поставить под угрозу успех ее восхождения я не мог.
Вниз шел легко. Вначале даже пожалел о своем решении - было ощущение, что сил у меня еще с избытком, но через километра три они стали резко покидать меня. Дальше спускался на автомате, помня только об одном «нельзя отставать от синей куртки проводника», маячившей впереди. Когда становилось совсем невмоготу: ноги заплетались, и я начинал качаться, как пьяный, куртка замирала, но минут через пять опять уходила вниз. Приходилось вставать и следовать за ней.
Часа за два до захода солнца вышли к месту, где нас поджидал белый джип с большим красным крестом на дверках. Он доставил меня в больницу города Аруша - второго по численности населения города Танзании. Этот город известен еще и тем, что на его территории находится геометрический центр Африки.
Пока в лаборатории исследовали мои анализы, я позвонил по сотовому телефону в Москву и сообщил дежурному страховой компании о случившемся – это требуется для получения в дальнейшем возмещения расходов на лечение. Тем временем медсестра связалась с подругой, знающей русский язык, и та вскоре подъехала на такси. Звали ее Анна. Служит легал-офицером в танзанийском представительстве ООН. Занимается расследованием преступлений правящего режима в Уганде и организацией помощи его жертвам. До этого два года работала в России (тоже по линии ООН) где и выучила русский язык.
Расспросив, что меня беспокоит, перевела все врачу. Со стыковав услышанное с результатами анализов, он выписал рецепты. На вопрос «Скажите, чем я болен?» врач ответил «Пищевое отравление». Непонятно отчего? Мы ведь все ели одно и то же. Правда, я не пил спиртного в тот день. И мясо крокодила показалось необычным на вкус – вроде как с душком.
В аптеке (они в Танзании находятся тут же, при лечебных учреждениях), я получил лекарства, и Анна отвезла меня в отель Импала, где турагентство за свой счет забронировало мне одноместный номер до возвращения ребят. Теперь в Танзании в г. Аруша у меня есть персональная медицинская карточка 3ANK1117. Надо сказать, что врачебная помощь здесь организована весьма прилично и стоит не так уж и дорого: с меня за прием врача, анализы и лекарства взяли 27$. Да и народу в поликлинике немного – похоже танзанийцы болеют пореже нашего брата. Анна на прощание дала визитку и попросила информировать о самочувствии.
За ужином в отеле с опаской выпил чай с галетами. Уф, алла, вроде пронесло. Перед сном впервые за последние дни почувствовал острый голод – оживаю! Поскольку ресторан в отеле был уже закрыт, купил в киоске на улице коробку попкорна. С удовольствием склевал всё до последней крошки и лег спать, уверенный что система пищеварения не подведет. Но не тут-то было! В четыре утра в левом боку появились острые, нарастающие боли. На лбу выступил холодный пот, а губы пересохли и меня обуяла нестерпимая жажда. Лежу и думаю «Что делать?» Если вызвать скорую помощь, то могут сразу на операционный стол под скальпель уложить. Чем это завершится трудно предсказать. Достал страховой полис и вновь набрал московский телефон дежурного страховой компании. Ответил молодой парень по имени Ильдар (оказалось земляк, родом из Стерлитамака). Я описал ему свое состояние и попросил совета. Ильдар ответил, что хотя он и врач, но на расстоянии диагноз поставить не может. Посоветовал помассировать живот круговыми движениями, а если не поможет, все же вызывать скорую помощь. Массаж сотворил чудо – боль стала ослабевать и минут через тридцать исчезла вовсе. И так легко, радостно стало на душе – будто заново родился! Видимо, от разбухшего попкорна у меня возникла непроходимость кишечника.
Напуганный и одновременно наученный горьким опытом в последующие дни я ни разу не нарушал диеты (отварной рис и галеты с чаем). Вообще-то я легко отделался. Ведь сколько европейцев умирает от непонятных местных заболеваний. В этом плане Африка для белых полна сюрпризов. Возможно, мой организм поддержали те прививки, которые все мы сделали в России от местных инфекций.
В зеркало на себя не могу смотреть без содрагания: и без того острый нос, заострился еще более, щеки и глаза ввалились – идеальный персонаж для роли узника концлагеря. К полудню я настолько окреп, что решился на прогулку.
На улицах довольно чисто. Запахи нормальные. Постройки скромные, малоэтажные, но вполне приличные. Есть и частный сектор и муниципальный. Все это резко контрастировало с картиной грязного скопища развалюх, которые я видел, когда на машине скорой помощи выехали из парка Килиманджаро: сотни крохотных, сумрачного вида сарайчиков из нестроганного горбыля, с крышами покрытыми кусками ржавого железа, полиэтилена. Зловонные запахи, нищета и антисанитария невообразимые.
В Аруше поражает обилие школ: длинные, одноэтажные, застекленные здания. Школьники все опрятно одеты. При этом каждый класс, в своей, отличающейся по цвету форме. У одних девочек синяя юбочка и белая кофта, у других бордовая и голубая. Тоже самое у мальчиков, только они в шортах и рубашках. Ходят веселыми стайками. Одна такая «стайка» на следующий день здорово выручила меня. Прогуливаясь по малолюдной окраине, я с интересом наблюдал за жизнью простых танзанийцев, какие они сажают деревья, цвет, из чего построены дома. Вдруг меня плотным кольцом блокируют пятеро молодых парней в масайском одеянии. Их чугунные взгляды выражали нескрываемое намерение заполучить мой кошелек. В это время в проулок, где мы стояли, сворачивают три звонкоголосые школьницы, и весело размахивая портфелями, идут в нашу сторону. Парни смешались, а я воспользовавшись благоприятным моментом выскользнул и поспешил из проулка на оживленную улицу.
Вообще-то танзанийцы в большинстве очень дружелюбные, общительные и простодушные люди (всегда было забавно наблюдать, как они оживляются и радостно реагируют на приветствие «джамбо», прозвучавшее из уст европейца). Но в стране более одного миллиона беженцев из соседних, менее благополучных стран, да и уровень жизни в самой Танзании невысок. Поэтому случаи воровства и разбоя не редкость.
Черты лица местных жителей близки к европейскому типу, но цвет кожи более темный, а голова, как правило, покрыта мелкими кудряшками. По вечерам горожане одеваются в лучшее и семьями идут на службу в костел (мечети тоже есть). Проходит она весьма необычно – под веселую музыку с хоровым пением, прерываемым проповедями священника. Убранство костела, большого прямоугольного здания, предельно аскетично: голые высокие стены с узкими оконными проемами, в зале ряды деревянных скамеек для прихожан (на 400-600 человек) и одно-единственное свидетельство культового предназначения – громадный, метра в четыре, крест на стене над амвоном священника. Я побывал на одной службе и заметил, вернее почувствовал необыкновенное единение прихожан, нарастающее в течение службы. После ее окончания люди расходятся с просветленными, подобревшими лицами.
Всё восхищаюсь климатом этого благодатного края. Экватор, а так комфортно ощущаешь себя. Круглый год 22-26ºС. Возможно это благодаря тому, что средняя высота над уровнем моря 1200-1600 метров. Если прибегнуть к образному сравнению, то Танзания – это страна, в которой российский июль длится круглый год.
Вечером раздался звонок от Анны. Интересовалась здоровьем. В конце разговора попеняла за то, что вчера не звонил, а она очень переживала – не случилось ли чего со мной. Такая трогательная забота и отзывчивость были настолько непривычны, что я почувствовал дискомфорт. Удивительная женщина. Как у нее хватает душевных сил опекать всех. На следующий день без напоминаний с утра доложил ей, что у меня все в порядке, самочувствие улучшается. В ответ Анна пригласила к себе в офис попить кофе. Отказываться было неудобно, и я на такси поехал в представительство ООН в Танзании. Этот громадный комплекс занимает целый квартал и состоит из трех многоэтажных белоснежных корпусов, соединенных между собой крытыми переходами, с обширным двором, скверами, клумбами, горками, фонтанами. Здесь трудится тысяча(!) довольных жизнью неторопливых сотрудников гуманитарной миссии. Вся территория обнесена высокой оградой, а у ворот дежурит вооруженная охрана.
Анна провела меня в полупустое кафе, где мы выпили по две чашечки ароматного напитка. Она расспрашивала о переменах в России, о моей семье. Узнав, что я писатель, попросила прислать хоть одну книгу с автографом и обещала сразу зайти на мой сайт www.ziganshin.ru, что бы почитать повести «Щедрый Буге» и «Боцман» про диких животных Дальнего Востока. Она бывала в Приморском крае ей интересна жизнь обитателей Уссурийской тайги. Но больше всего она влюблена в Танзанию и считает ее самой удобной для проживания европейца страной: климат супер, политическая обстановка стабильная, с соседними странами нет территориальных споров и народ приветливый. В Кении по ее мнению несколько хуже и природа победнее. Я с ней в этом солидарен, но высказал мнение, что Национальные парки в Кении более ухоженные. Так же заметил, что если в Кении сказали, что завтрак в 8.00, то он обязательно будет готов к 8.00, если мы куда-то должны приехать в 12.30, то кенийцы к этому времени туда и доставят. А вот танзанийцам подобная пунктуальность не присуща. Отклонение на час-два для них в порядке вещей. Зато в Танзании более ярко выражен местный колорит. На улицах обычны люди в национальных костюмах. По обочинам дорог повсюду ходят масаи, никогда не пользующиеся транспортом – они передвигаются только пешком, не расставаясь почему-то с тоненькой длинной жердочкой – тростью. Положат ее на шею вдоль плеч, закинут на нее руки и идут легкой прыгающей походкой. Высокие, худощавые масаи-мужчины издали напоминают английскую булавку. Маленькая головка и длинное туловище с руками, ногами палочками. Масаи непосредственны, и приветливы как дети: когда проезжаешь мимо – непременно радостно помашут рукой.
***
Лежу в номере после скромного, диетического завтрака и приема лекарств. В открытое окно, залетели бодрые звуки оркестра и нарастающее многоголосье. Выглядываю и вижу шествующую прямо по дороге праздничную колонну с дюжиной оркестров в изголовье. Пройдя мимо отеля, колонна свернула в парк и рассредоточилась вокруг круглой сцены, украшенной цветами, флагами. Поскольку деревья мешали наблюдать за происходящим, я спустился вниз и подошел к одному из четырех больших навесов, под которыми расселись горожане. Под пятым, маленьким, в обшитых красным бархатом креслах, сидело, как я понял в дальнейшем, руководство города. В первом ряду мэр и его заместители. Я стоял в тени дерева, между навесами, когда ко мне приблизился танзаниец в европейском костюме. Поздоровался и представился на английском. Моих познаний хватило ответить взаимностью. Чиновник деликатно взял меня под локоть и, подведя к навесу градоправителей, усадил в кресло во втором ряду наискосок от мэра города. Польщенный вниманием я даже покраснел. Удостоили меня такой чести, по всей видимости, как единственного европейца среди присутствующих. Вскоре я сообразил, что нахожусь на городском смотре художественной самодеятельности. Люди по очереди пели и танцевали под бой африканских барабанов. Да так эмоционально, с такой самоотдачей, что даже зрители, выбегали на сцену и присоединялись к выступающим. Это еще больше раззадоривало, зажигало народ. Начиналось всеобщее, неудержимое веселье. Мужчин мало, в основном женщины средних лет. Танцы незатейливые, но движениям африканок присуща такая завораживающая пластика и жизнерадостность, что все зрители дружно покачиваются и восторженно улюлюкая, поигрывают бедрами. Даже я не мог сдержаться и стал дергаться в такт ритма.
После завершения смотра первым выступал длинный, худой, затянутый в глухой френч со стоячим воротником, мэр. Затем несколько чиновников пониже рангом. Один из них указывая на меня, сказал в мой адрес что-то похвальное, потому что люди одобрительно захлопали. В заключение председатель жюри объявил победителей и вручил им под звуки гимна города красочные дипломы. Было заметно, что лауреаты смотра очень гордятся победой. По крайней мере, дипломы они несли как драгоценный, хрупкий сосуд. Да, чуть не забыл – все время пока шел смотр и награждение, между зрителей курсировали несколько молодых парней в розовых костюмах и бесплатно раздавали желающим воду и попкорн. Люблю халяву, но рисковать спокойствием своей пищеварительной системы не отважился.
В отеле, на первом этаже кроме трех ресторанов с разными национальными кухнями, сувенирных лавок и бассейна с солярием расположен шикарный ювелирный магазин, в который я захожу всякий раз, как направляюсь поесть - не могу удержаться от соблазна полюбоваться на мерцание необычайно красивого драгоценного камня – танзанита. Добывается он только в одном месте на земле, в вулканических отложениях плато Мерелани, на горе Килиманджаро. Запасы танзанита невелики, и говорят, что уже иссякают, ну а цена соответственно растет.
Эти довольно крупные кристаллы отливают цветами от нежно голубого до темно синего, иногда даже фиолетового, а при искусственном свете отсвечивают пурпуром. Соперничая по силе сияния с блеском бриллиантов, танзанит в конце ХХ века превратился в самый желанный камень в мире (первые кристаллы обнаружили совсем недавно, где-то во второй половине ХХ века). Он является символом достатка и семейного счастья. Узнав об этом, я все приглядывался, выбирал подвеску достойную красоте и уму моей жены Татьяны.
***
Турагентство, организовавшее наше восхождение на Килиманджаро не забывает подкошенного загадочным недугом татарина. Несколько раз его представители звонили, справлялись о здоровье, а сегодня после обеда специально для меня организовали поездку в Центр Культурного наследия народов Восточной Африки. Его территория отделена от суеты города высокой оградой. Здесь под открытым небом построены в натуральную величину масайские хижины двух основных типов: с конической крышей и плоской. Между ними разгуливают африканцы в национальных костюмах. У входа в «деревню» двое танзанийцев отбивают первобытные ритмы на разнокалиберных барабанах, а третий тут же самозабвенно танцует. Корпуса барабанов выдолблены из стволов деревьев и напоминают два расходящихся рупора, один из которых туго обтянут тонко выделанной кожей.
В хижинах разложена домашняя утварь, охотничье снаряжение. Во дворе стоят в натуральную величину муляжи коров, коз; поодаль дикие звери, раскрашенные в естественные цвета. В пруду нежится бегемот, а у берега красуется стайка розовых фламинго.
В самом двухэтажном здании Центра множество тематических залов с образцами национальных нарядов племен населяющих Восточную Африку, тысячи фигурок диких зверей, вырезанных из стволов деревьев различных пород, в том числе в натуральную величину. Почти все продается. Цены от 10 до 300 долларов.
Каждая работа – произведение искусства. Особенно потрясло и восхитило творение пожилого танзанийского мастера, который в цельном стволе черного дерева, длиной 160 и диаметром 40 сантиметров, исхитрился вырезать двести(!) изящных антилоп Гранда, до блеска отполированных и связанных между собой в единое целое тончайшими перемычками. Невероятно сложная по степени точности и мастерства работа. Непонятно, каким образом мастер умудрялся проникать через несколько рядов антилоп в середину ствола и, соблюдая все пропорции, вырезать и отполировать еще ряд таких же?!… Воистину возможности человека безграничны.
Из окон моего номера конуса Килиманджаро и Мэру видны как на ладони. Что интересно, с утра возле них ни облачка. Часа через два после восхода солнца, вулканы начинают потихоньку натягивать на себя плывущие по равнине пухлявые отары, «сшивая» из них толстые «шубы», которые к вечеру укутают горы почти с головой. И тогда каменные громады начинают сотрясать удары молний, бьющих из нутра почерневших «шуб», а обильный ливень щедро поливает их перегретые тела. К полуночи приступ «лихорадки» иссякает и потрепанная «шуба» сползает со склонов равнины лохмотьями. Грозная перебранка сменяется умиротворением, умытые вулканы дышат покоем, но со следующего утра все повторяется по тому же сценарию…
В один из дней в отель заглянули, похоже, из любопытства, масаи. Их сразу узнаешь по одеянию - несколько красных и синих «скатертей» накинутых на голое тело. Ноги открыты, на ступнях примитивные, из автомобильных покрышек, сандалии. Масаи с нескрываемым удивлением глазели на сметанной белизны тела европейцев, развалившихся на шезлонгах вокруг бассейна. Их лица выражали недоумение - зачем люди, вместо того, чтобы прятаться от солнца, лежат под ним, да еще раздетыми. Если вдуматься – и в самом деле - глупейшее занятие. Времени отнимает уйму, а что толку – пройдет пара недель и от загара останутся одни воспоминания.
***

<< Начало, стр. 1     Стр. 2     Окончание на стр. 3 >>

Автор: Зиганшин Камиль
г. Уфа

Фотографии предоставлены Национальным туристическим офисом Кении, http://www.magical-kenya.ru  

 

 

  © 2007-17 Strany.net

strany.net

фото | туры | путеводители | книги | сувениры | картины | рассказы о путешествиях | контакты |